Для нашего спорта год получился скверным. Верный признак: если народ говорит о спорте, значит, в спорте дела плохи. Потому что страна у нас — неспортивная, болельщиков в общей массе мало, а интересуется народ спортом, только когда Олимпиада или чемпионаты мира и Европы по футболу. Или если какой-то скандал. В этом году таких глобальных турниров не было, а про спорт говорили. Значит — скандал. Скандалов было два. ФИФА и допинг. История про ФИФА показывает, что мы в своем безобразии, жульничестве и воровстве отнюдь не уникальны. Что подобное возможно где угодно — даже в планетарном масштабе. Но когда видишь всё это именно в планетарном масштабе, как бы со стороны, еще лучше понимаешь принципы, на основании которых эта зараза живет и процветает.

Прошлый, 2014 год, я комментировал фактически в режиме он-лайн. Начавшийся ложной «оттепелью», громкими освобождениями политзаключенных перед сочинской Олимпиадой, он очень скоро обрушился в политическую катастрофу. Ошарашенный сообщениями о «вежливых людях» в Симферополе, я только и мог вымолвить очевидное: «Мы дорого за это заплатим». Очевидно это было — всем, кто хоть как-то способен соотносить ход вещей с уроками прошлого: Праги, Афгана...  Все, что случилось с тех пор — так или иначе, было почти неизбежно. То есть вилка вариантов, конечно, имелась (и мы реализуем — пока — не самый катастрофический), но по сути дела: сказавши «а», Путин обрек себя на «б» — и далее по алфавиту.

Про итоги 2015 года писать сложно, потому что их уже подвел президент в своей пресс-конференции: «Страна в заднице, но в заднице этой все хорошо». Спорить с ним не осмеливаюсь — кто я такой? — тем более что с первой частью согласен полностью. Лишь несколько дополнений. Как ХХ век, по факту, начался Первой мировой войной, а XXI — терактами в США, 2015-й у нас начался убийством Немцова. Не только начался, но и продолжился: крах надежд тех немногих, кто рассчитывал на расследование и возмездие и на то, что власть сама ужаснется и сделает шаг навстречу обществу, признание де-факто экстерриториальности Чечни, откуда, как когда-то с Дона, выдачи нет, и многое другое.

Аркадий Дубнов: Надо было дождаться последнего дня уходящего года, чтобы увидеть одно из самых символических его свершений, точнее — антисвершений на постсоветском пространстве.

Андрей Солдатов, Ирина Бороган: Весь прошлый год для ФСБ и других российских силовых ведомств, прошел под знаком #крымнаш и военного конфликта на Донбассе. Это выразилось в припадке шпиономании.

Нателла Болтянская: Один из главных итогов года уходящего — выросший выше неба уровень цинизма. То есть врут в глаза, нагло улыбаются и передергивают плечиком.

2015-й – откровенно тяжёл. Тяжел, как перелом. А сколько переломов допустимо выпадать на долю одного поколения? Раньше мне казалось, что одного вполне достаточно. Одна революция. Одна война. Одна перестройка. Всё! Один перелом можно пережить, выправиться, залечить раны и идти себе дальше. Два – с трудом. Но для меня это уже третий перелом. Первый был в 93-м, когда молодая демократия пошла куда-то не туда. Ладно, сменил издание, нашел новый смысл. Второй – в конце девяностых, когда эта пошедшая не туда демократия так переформатировалась, что лично для меня в ней не осталось места. Но я и это пережил… И вот – третий перелом, который усугубляется еще таким неприятным обстоятельством, как возраст. Который вкупе со всем остальным пережить трудно, практически невозможно.

Часто можно прочитать и услышать, что XX век начался в 1914 году. И теперь он не спешит заканчиваться. Ну как можно полагать, что мы действительно перешли в новое тысячелетие, когда на Земле есть страна, в которой сто миллионов взрослых и более или менее разумных людей пятнадцать лет терпят власть вульгарных бандитов? И можно ли говорить, что мы выкарабкались из трагического XX века, если весь остальной мир все те же пятнадцать лет терпит рядом с собой этих бандитов, вооруженных огромным ядерным арсеналом? И какой к черту XXI век, в котором расцветают безудержные злоба, мракобесие и людоедство ИГИЛ (запрещенной, вы удивитесь, на территории РФ)?

В канун Нового года принято подводить итоги. И я это, вероятно, сделаю чуть позже в традиционной форме, с упоминанием основных событий, тенденций, героев и антигероев. Но в завершающей этот год «Медиафрении» хочу сказать о том, что считаю самым главным процессом года и его главном итоге. И это не те несколько войн, в которые Россия умудрилась влезть одновременно, вопреки заветам классиков военной стратегии. И не постепенное погружение в экономическую бездну. И даже не фактическую отмену права на территории страны, которую осуществили совместно Федеральное собрание с президентом, принявшие гору антиправовых законов, суды, отправляющие в тюрьму невиновных и оставляющие на свободе явных преступников и Конституционный суд, отменивший верховенство международного права в стране.

Через сутки после снятия с сайта «Эха» текста и видео программы «Особое мнение» я узнал наконец — частично из переписки в Фейсбуке, частично из бесед (не моих) с г-ном Венедиктовым, — тамошнюю публичную версию произошедшего. Знаете, чем объясняет исчезновение моей программы руководство «Эха Москвы»? Что именно преподносит как «личное оскорбление», которое я нанес Путину? Не поверите.