Постепенно приходишь к мысли, что нашу действительность уже даже не стоит комментировать. Не потому что слов нет, а потому что слова и не нужны больше. Вот, к примеру, в столице на середину апреля намечены серийные молебны. 

Министерство образования взяло паузу в деле дальнейшего внедрения в школы курса Основы религиозных культур и светской этики (ОРКСЭ). Общественный совет при министерстве отверг предложение патриарха распространить курс на все годы обучения в школе. Решено сначала проанализировать ситуацию, понять, каковы результаты. Кроме того, по свидетельству председателя Синодального отдела религиозного образования митрополита Меркурия, в глубинке во многих местах не могут обеспечить преподавание даже имеющегося курса в полном объеме и на то, чтобы довести дело до ума, потребуется лет пять, не меньше. Но и без этого понятно, что 10 лет «основ» — явный перебор.

В начале апреля с.г. случился один негромкий юбилей, почему-то прошедший мимо ВГТРК и прочего Останкино: двадцатилетие уничтожения чеченского села Самашки… Об этом преступлении имеется подробнейший доклад общества «Мемориал». Безоружных людей, в том числе женщин, убивали минометами и бронетехникой, расстреливали во дворах и забрасывали гранатами. Трупы бросали в подожженные дома, обливали их бензином и поджигали. Разумеется, российская власть лгала и путалась в показаниях. В прямой лжи и дезинформации, помимо военных, прямых участников массовых убийств, непосредственно участвовали и глава думской комиссии Говорухин, и вице-премьер Сосковец, и многие, многие, многие…

В наших школах провели урок Победы. Запевалами выступили министр Ливанов и министр Мединский. Министр Мединский довольно скоро перешел к главному: «Когда мы смотрим на сухие сводки потерь, по статистике 27 млн наших советских граждан погибли в годы войны. А у наших союзников — американцев, англичан — потери исчисляются сотнями тысяч. Мы должны понимать, почему для них это очередная мировая война, почему для них сейчас неприятие юбилея Победы — тактический и политический жест. И почему для нас это священная, народная Великая Отечественная».

—

Они вывозят на помойку цветы, которые принес Немцову — народ. 
Не сомневаюсь, впрочем, что часть этих цветов через третьи руки пошла в продажу. Потому что режим еще и ВОРОВСКОЙ.

Якобы «все больше россиян поддерживает сталинские репрессии» — с таким сенсационном анонсом легли комментарии на ленту к последнему опросу «Левада-центра». Хотя, если по чести, прямого вопроса там не было. Да и вряд кто в здравом уме, обладающий хоть капелькой совести, хотел бы сдружиться с кем-нибудь вроде Пол Пота на фоне гекатомб. Но факт остается фактом, все больше россиян действительно вполне доброжелательно относится к историческому генсеку. Они готовы ставить ему памятники, открывать музеи его имени и превозносить за стратегическое руководство во время войны. Их – неофитов-поклонников, или «последователей» (слово пришло на ум из кровавого триллера «The Following», который смотреть не советую, но очень похожи), пока, слава Богу, не большинство. 

Повестка российского протестного движения радикализируется, и уход Бориса Немцова подстегнул эти процессы. Новая актуальная повестка пока окончательно не сложилась, сегодня очень многие наши активисты и вообще политическая часть протеста дезориентированы и находятся в некоторой растерянности, но повестка в процессе формирования, и сейчас кажется принципиально важным сделать ее действительно бескомпромиссной. Будут пересмотрены многие подходы к практике движения, к формулированию целей и задач. Сегодня в стране прошла «Минута НЕмолчания». В разных городах страны — от Перми до Ярославля» — состоялись мероприятия, посвященные памяти политика.

Сергей Шаров-Делоне: Смерть Бориса Немцова — колоссальная потеря для всех нас. Потому что это был, конечно... главный «коммуникатор» в оппозиции, который просто своей личной харизмой заражал всех.

59.RU: Борис Немцов – это сегодняшняя жертва политических репрессий.

Михаил Касьянов: Прошло 40 дней, а привыкнуть к тому, что его нет, никак не удается... Постепенно приходит осознание глубины потери... Karina Orlova: Все, что нам остается, и это немало, - не молчать.