Итоги года
20 января 2020 г.
Итоги года. Год сенсаций и риска
5 ЯНВАРЯ 2017, АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН

ТАСС

2016 год стал сенсационным для современного мира. Вначале «Брэксит», потом избрание Дональда Трампа президентом США, а в течение почти всего года – лидерство Марин Ле Пен во французских президентских рейтингах. Только в декабре ее обошел новый фаворит правоцентристов Франсуа Фийон. Добавим к этому трехтуровые выборы в Австрии (оказывается, такое происходит не только в Украине, но и в «старых демократиях»), которые с большим трудом выиграл системный кандидат. И поражение правительства на референдуме в Италии, вызвавшем отставку премьера Маттео Ренци.

Все это в очередной раз сделало актуальной давнюю тему о конце Запада и конце Европы, которые будут сокрушены мощным популистским трендом. Впрочем, за последнюю сотню лет Европу и вообще западный мир хоронили не единожды. Серьезные экономисты защищали преимущества плановой экономики, серьезные журналисты говорили о более высокой конкурентоспособности СССР по сравнению с Западом. Символом бессилия США в 70-е годы стали кадры бегства американцев и их сторонников из Сайгона, а спустя несколько лет Джимми Картер оказался бессилен перед иранцами, захватившими заложников в посольстве США в Тегеране. На этом фоне торжественные парады на Красной площади казались символами не только мощи, но и вековой стабильности. Прошло несколько лет и выяснилось, что западный мир более гибкий и адаптабельный к современным вызовам.

Что происходит сейчас? После окончания «холодной войны» целый ряд принципов казался незыблемым для западного мира. Это рациональный выбор избирателей, которые голосуют, исходя из демократических ценностей и собственных интересов. Это безусловная необходимость сильных политических институтов для развития демократии. И это представление о прогрессе, близкое к позитивизму, бытовавшему до Первой мировой войны, когда люди были уверены в том, что образование способствует продвижению прогрессивных ценностей и этот процесс носит линейный или почти линейный характер.

И вдруг вся привычная конструкция начала рассыпаться. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что все значительно сложнее.

Действительно, не укоренившееся ли представление о силе институтов способствовало тому, что многие люди голосуют за Трампа или собираются поддержать Ле Пен? Разумеется, это не главное объяснение, но, кажется, психологически очень важное. Страшно голосовать за популиста с авторитарным потенциалом. Но если ты знаешь, что в стране есть сильный независимый суд и влиятельная оппозиция, то страха становится меньше и может возникнуть желание рискнуть. Попробовать «остренькое» блюдо, понимая, что, если оно окажется несъедобным, его можно будет заменить на очередных выборах – как это было в условиях дружественной конкуренции между лево- и правоцентристами. Многие люди уверены, что новые лидеры не станут диктаторами (институты не позволят им это сделать), но будут лучше представлять интересы граждан, оказавшихся на обочине прогресса.

И здесь можно поставить вопрос о рациональности. Нередко считается, что голосование за популистов связано с эмоциональным фактором, реакцией на громкие и недостаточно просчитанные (или не просчитанные вовсе) обещания. Но необходимо отметить, что эмоция – это неотъемлемая часть политики. Если кандидат неспособен вызвать эмоцию, то стимулы голосовать за него уменьшаются. И нет ли проблемы в том, что западный мир выдвигает меньше «системных» политиков, способных апеллировать к чувствам людей? Политика становится возможностью сделать гладкую карьеру – такую же, как в крупных корпорациях. Но раз так, то граждане ищут менее скучные альтернативы – и находят их.

Но было бы упрощением говорить о том, что голосующие за популистов делают это только из эмоциональных соображений, видя в них живых и искренних людей (вне зависимости от реальной степени их искренности). Главное – что переход от индустриальной к сервисной экономике стал драмой для миллионов и миллионов людей. Причем эта драма носит многоплановый характер. Многие потеряли не только привычную работу, но и статус – например, промышленного рабочего, члена профсоюза, опоры общества. Такой человек может даже не потерять в доходах, переместившись в сферу услуг, но у него все равно есть глубокое ощущение, что он живет не свою жизнь, делает не то, что надо ему и обществу. Психология всегда отстает от экономики. Неудивительно, что Хиллари Клинтон потерпела роковое для себя поражение в трех индустриальных штатах (Пенсильвании, Висконсине и Мичигане), которые ранее считались стабильно демократическими. Она ничего не смогла предложить рабочим, у которых не осталось именно рациональных стимулов голосовать за нее.

Тем более что многие реально проиграли и в деньгах – особенно после финансового кризиса 2008 года, который нанес не только экономический, но и сильный психологический удар по западному обществу. С технократической точки зрения понятно, почему правительства бросились спасать банки – но это не объяснишь человеку, которого в это же время оставили на произвол судьбы. Место поступательного экономического роста занимают более сложные процессы, в которых рост чередуется со стагнацией и кризисами. Многие от этого отвыкли.

Теперь о демократических переменах. Здесь возникает вопрос о том, смогли ли элиты предложить обществу повестку, которая его реально интересует. Целый ряд тем – например, миграционная – оказался табуирован в ходе общественных дискуссий. Это способствует тому, что их поднимают – в яркой и жесткой форме – политики-популисты, предлагающие простые ответы на сложные вопросы. Но общество не получает от элит альтернативных внятных ответов. Причем ограничиваться формулами, ставшими банальными от долгого употребления к месту и не к месту (типа «все люди – братья» и «надо понимать другого и уважать другие культуры»), уже невозможно.

Нередко возникает вопрос о балансе интересов большинства и меньшинства. Ярким примером является громкая итальянская история с первоначальным решением Европейского суда по правам человека о необходимости удаления из школ распятий как религиозных символов – на том основании, что это неприемлемо для родителей, воспитывающих своих детей в духе атеизма. Вторая инстанция, правда, отменила это решение, сославшись на исторические традиции Италии как христианской страны. Напряженность между Италией и судом по конкретному вопросу снята, но сама тема осталась. Люди, привыкшие считать себя большинством и основой общества, все чаще ощущают, что привычные для них ценности оказываются под ударом. Когда, например, из политкорректности предлагается отмечать не Рождество, а некий «зимний праздник», очищенный от любого намека на его христианский характер. Понятно, что это сейчас не мейнстрим, но нет гарантий, что таким не будет мейнстрим через пару десятков лет.

Характерно отношение прессы к папе Франциску. Когда он говорит о милосердии и открытости в церкви, о сочувствии к мигрантам, то у него, как говорится, «хорошая пресса» — даже с оттенком приторности. Но как только папа вежливо дает понять, что не намерен демонтировать тысячелетние традиции католицизма и что между ним и его более консервативным предшественником есть преемственность – тон комментариев тут же меняется. В то же время католики тоже являются частью общества – и считают, что их мнение недостаточно учитывается. Отсюда и мощная католическая мобилизация на правоцентристских праймериз во Франции в поддержку Фийона – вопреки бытующим в России представлениям, большинство французских католиков не в восторге от мадам Ле Пен, для них она слишком радикальна.

Таким образом, голосование за популистов вынуждает традиционные элиты к реакции, которая может носить многоплановый характер, причем не связанный с отказом от демократических принципов. Речь идет о смене лидеров, продвижении людей, которые могут говорить с людьми на их языке. И о перехвате инициативы – в цивилизованной, разумеется, форме – у популистов в общественно значимых вопросах (новое правительство Австрии ужесточило позицию в отношении миграции – и крайне правый кандидат в третьем туре получил меньшую поддержку, чем во втором). Усиливается понимание того, что радикальный авангардизм в продвижении неконсенсусных ценностей может повредить не только конкретным политикам, но и демократическому развитию, вызвав ответное противодействие. И есть серьезные основания полагать, что далеко не первый (и, наверное, не последний) «конец Запада» на самом деле станет его очередной трансформацией, ответом на реальные вызовы, которые политики не могут не учитывать.

Автор — первый вице-президент Центра политических технологий

Фото: Россия. Москва. 23 декабря 2016. Журналист перед началом большой ежегодной пресс-конференции президента России Владимира Путина в Центре международной торговли на Красной Пресне. Артем Коротаев/ТАСС














  • Аркадий Дубнов: ... как сообщил президент, страна получила прекрасный подарок к Новому году, замечательную ракету «Авангард», подобной которой ещё долго ни у кого не будет

  • Meduza: Год 2018-й в фотографиях: акции оппозиции, чемпионат мира, автомобиль в космосе и гениальный Бэнкси

  • Виктор Шендерович: Надежд на 2019 год в общественном смысле очень немного...
РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Хайли лайкли 2020
14 ЯНВАРЯ 2020 // ДМИТРИЙ ОРЕШКИН
В России надо жить долго. И вставать рано. Тогда, бог даст, что-нибудь поймешь в ее устройстве. А может, и не поймешь. Около 7 утра 11 января по новостным лентам прошло сообщение, что иранские военные выступили с заявлением по ТВ. Признали, что украинский самолет все-таки был сбит ими. Непреднамеренно, человеческий фактор. О чем сутки ранее с разной степенью уверенности высказывались первые лица Канады, США и Британии. Хайли лайкли. К сожалению, всякое бывает. Летом 1988 г. американцы тоже сдуру сбили иранский лайнер.
Переход в 2020 год. Режим продолжает разогреваться
10 ЯНВАРЯ 2020 // СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
В голове засела фраза от А. Скобова. Он как-то написал, что российский режим находится в стадии «разогрева», а дело в том, что в космологии, когда они «разогреваются», им не до того, чтобы запустить эволюцию жизни. Теоретически ведь для жизни, для того, чтобы безгласные рыбы выползли на берег и превратились в свободных обезьян с Декларацией прав обезьян, планетарному реактору все-таки надо немножко поостыть. Так и в «политической космологии»: «разогреваясь», режим усугубляет свои базовые черты, на что был изначально нацелен. Сам и привыкает к ним, обучается использовать на корпоративную пользу, воспитывает адаптивное поколение, которое иной жизни не знает.
«Только бы не было войны»
9 ЯНВАРЯ 2020 // НИКОЛАЙ СВАНИДЗЕ
Год принёс две противоположные, хотя и взаимосвязанные тенденции. С одной стороны, если по-ленински, в «низах» заметна активизация, оживление общественной жизни. Молодежи, прежде всего студенческой, явно надоело пассивно наблюдать то, что происходит в стране. То есть они бы, конечно, наблюдали со скучающими лицами, но как-то внезапно поняли, что это их непосредственно касается, что они не зрители, а участники представления. И, соответственно, повели себя как участники. Но не только молодежь с ее возрастной эмоциональностью и пониженным чувством опасности. Негромко и глуховато заворчали и взрослые люди в регионах, раздражённые ростом цен, экологией и тотальным беззаконием.
Накануне счастья
8 ЯНВАРЯ 2020 // ЛЕОНИД ГОЗМАН
В 2020 году произойдет, как известно, масса всего хорошего. Средняя зарплата 2700 долларов, квартиры у каждого по сто метров, полет то ли на Марс, то ли на Луну, точно не помню. Сам Путин обещал! Если чего-то из этого не случится, то только из-за антинародной деятельности авторов и читателей «ЕЖа». А так бы, да, конечно! А что произошло в 2019-м? Если бы Бог (в которого я не верю) посмотрел сверху и подвел итог тому, что произошло на этой маленькой планете за время ее полного оборота вокруг выделенной ей звезды, то он бы, думаю, прежде всего обратил внимание не на Россию, а на Венесуэлу, Боливию и Гонконг. Там, как в 2011 году у нас, люди выступают не столько за какие-то политические идеи, сколько за собственное достоинство. За право быть людьми, а не скотом, которому скармливают любую ложь. Думаю, Ему должно понравиться.
Сыновей примеривают во власть
7 ЯНВАРЯ 2020 // АРКАДИЙ ДУБНОВ
Россия и Таджикистан — лишь эти две страны постсоветского пространства входят в двадцатые годы двадцать первого века в том же формате власти, что сформировался еще в веке двадцатом. Это звучит удивительно, но это так. Эмомали Рахмон и Владимир Путин, практически полные ровесники, родившиеся с разницей в два дня, 5 и 7 октября 1952 года, правят своими государствами с прошлого века, Рахмон с 1992 года, Путин с 1999-го.
Церковь раздора
6 ЯНВАРЯ 2020 // СВЕТЛАНА СОЛОДОВНИК
Прошедший 2019 год оказался для Русской православной церкви (РПЦ) довольно травматичным. Главная травма — автокефалия ПЦУ, конечно. Все силы были брошены на то, чтобы другие поместные церкви эту автокефалию не признали, однако увы… За Вселенским патриархом Варфоломеем, который и даровал украинской церкви томос об автокефалии в самом начале 2019 года, последовала Элладская церковь, затем имя главы ПЦУ Епифания внес в свои диптихи Александрийский патриархат. С Константинополем РПЦ решительно разорвала отношения, однако дальше уже вела себя более сдержанно: под запрет попали только те епископы Элладской и Александрийской церквей, которые поминают Епифания...
Удовлетворительно?
6 ЯНВАРЯ 2020 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Удовлетворяют ли итоги 2019 года россиян? Смотря кого. Если гражданин принадлежит к власть имущим и ему удалось перевести за бугор еще пару миллиардов, украденных из средств, собранных с налогоплательщиков, то почему нет? И даже если деньги вывез честный российский бизнесмен, которому надоело платить дань силовикам, и он решил перенести свой бизнес в Европу, то он тоже может быть доволен. Отток капитала из России в частном секторе в январе-июле 2019 г., согласно оценке ЦБ РФ, вырос более чем в 1,6 раза по сравнению с аналогичным периодом 2018 г. до 28 млрд. долларов. Во второй половине года отток капитала из России продолжился.
Итоги года. Я/МЫ
4 ЯНВАРЯ 2020 // АНТОН ОРЕХЪ
Жанр ежегодного итогового текста похож на жанр итоговой речи за новогодним столом, когда семья или друзья говорят о том, чего достигли, что пережили, преодолели, сделали или не смогли сделать, — и выражают уверенность, что в следующем году что-то обязательно изменится к лучшему, наладится, а все плохое останется навсегда в году уходящем.Не так часто мы потом вспоминаем эти слова. Новые дни, новые заботы. Иллюзии быстро развеиваются, хотя всегда есть и что-то приятное в нашей жизни! Я вот ради интереса пробежался по своим же прежним текстам — и не только своим. Они, с одной стороны, полны фраз типа «как это все достало», как страна и народ подходят к пределу терпения, как власть всё больше шатается из стороны в сторону, как всё ближе перемены и всё явственнее в воздухе запах свободы.
Год рассерженных людей
3 ЯНВАРЯ 2020 // АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН
2019 год стал годом рассерженных людей, выражавших свой гнев разными способами. Людей, не вписавшихся в глобальный мир или ощущающих себя на его глубокой периферии, обладающих невысоким социальным капиталом и не доверяющих политическим элитам и мейнстримным медиа. В Великобритании это были выборы. Рассерженные люди голосовали за «Брэксит» вопреки мнению лондонских интеллектуалов, выступавших за сохранение членства страны в объединенной Европе. Если взглянуть на электоральную карту Англии (без Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии), то она почти вся синяя — в цветах консерваторов, которые перехватили лозунги «брэкситеров».
Зима патриарха. Бесконечная
3 ЯНВАРЯ 2020 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
В канун 2019-го Владимир Путин назвал успешное испытание гиперзвукового планирующего блока «Авангард» наилучшим подарком российскому народу. Традиция, похоже, прижилась. Уже в этом году итоговая коллегия Минобороны, в которой участвовал главный начальник страны, разительно отличалась от предпраздничных встреч Путина с чиновниками, отвечающими за другие сферы — за экономику, за социалку. Выяснилось, что национальные проекты не реализуются, модернизация здравоохранения сделала медицинскую помощь недоступной, а в области образования страна откатилась на сороковые места международных рейтингов. Но подведомственному населению не стоит переживать.