Высшая аттестационная комиссия при Министерстве образования и науки РФ одобрила паспорт специальности «Теология». В конце прошлой недели паспорт был опубликован на сайте ВАКа. При этом диссертационные советы по теологии пока создаваться не будут, так же как и присуждаться степени кандидатов и докторов теологии. Представители церкви очень этим недовольны: теологические факультеты и кафедры в светских вузах множатся, по стране их уже около 50-ти, а возможности нормально защищаться нет...

Настолько привыкаешь жить среди идиотов и идиотизма, что ничему не удивляешься. Вот прошла по агентствам новость, что в Минобороны создают роту по борьбе с фальсификацией истории...

На минувшей неделе произошло два события, вызвавших прямо противоположные по вектору, но, пожалуй, сравнимые по силе чувства в той тусовке, которая густо облепила главные российские СМИ. Одно из этих событий вызвало восторг, похожий на ликование советских граждан, узнавших 12 апреля 1961 года о полете Гагарина. Так российские медиа отреагировали на залп из 26 ракет «Калибр» по территории Сирии. Для примера приведу лишь один заголовок статьи Ростислава Ищенко, опубликованной 8.10.2015 в РИА «Новости» — «Как Россия одним залпом убрала с морских просторов флот США». Начиная со среды, восторг нарастал и к воскресенью достиг апогея, который и случился в «Воскресном вечере» с Владимиром Соловьевым от 11.10.2015. Но об этом чуть позже.

В Басманном суде продолжается процесс над Ильдаром Дадиным, обвиняемым в «нарушении установленного порядка» по новоиспеченной статье 212.1 Уголовного кодекса. На заседании 7 октября были допрошены 3 свидетеля обвинения, все — сотрудники полиции. Первое, что бросилось в глаза перед началом заседания, — это изобилие сотрудников полиции и полицейских машин у здания суда, судебных приставов у двери зала и наличие съемочной группы НТВ там же, у входа в зал. Другое, что удивило, — это конвойное сопровождение самого подсудимого, исключающее любое общение с ним публики. Так поступают с заключенными под стражу, хотя Ильдар Дадин решением суда находится только под домашним арестом.

В вечер пятницы небольшой зал Сахаровского центра разросся едва ли не втрое. Трансляция, по началу никак не хотевшая нормально заводиться, зато потом работавшая как часы — Россия же! — соединила, слила переполненный зал на Земляном валу со строгим, уютно-парадным (оказывается, такое вполне себе возможно, чтобы и таким, и таким сразу) залом в Базеле, где в этот вечер проходил концерт в честь Бориса Немцова. В первый его день рождения без него самого. И страны были совсем разные, и залы, и люди, пришедшие в них, — но все одинаково откликались на бесподобную игру Андрея Гаврилова, под пальцами которого рояль звучал уже не совсем как рояль, а плакал, смеялся и гневался по-человечьи.

В этот день год назад я бегал по Москве и искал ему подарок. Потому что пятьдесят пять лет — важная же дата. И, мне кажется, Немцов обрадовался тому саквояжу — он тогда постоянно мотался из Москвы в Ярославль и обратно. Хотя, конечно, и произнес в момент вручения все приличествующие слова: «Саня, ну, на фига?» А сегодня я поеду к нему на могилу, где будет открыт памятник (по-моему, удачный), потом пойду на Мост, а вечером в Сахаровском центре состоится прямая трансляция памятного концерта из Базеля, организованного Жанной (какая девочка оказалась прекрасная), в котором примут участие знаменитые музыканты, друзья Бориса Немцова 

Лев Рубинштейн: Он был человеком моцартианского типа — редчайший случай для человека, выбравшего путь политика, особенно политика в России. Что еще добавить? Что его ужасно не хватает?

Радио Свобода: Соратники Немцова соберутся на Большом Москворецком мосту, на месте убийства оппозиционера. Сегодня же в Зверевском центре современного искусства откроется выставка «Немцов мост»

Долгие годы больше всего раздражало, когда иностранцы при слове «Беларусь» начинали мучительно вспоминать, что это такое: Чернобыль, Беловежская пуща и Беловежские же соглашения. Те, кто ближе географически — восточноевропейцы, — еще добавляли к ассоциативному ряду «Песняров». Интеллектуалы — Марка Шагала. И все. Теперь они будут вспоминать еще и Нобелевского лауреата Светлану Алексиевич. А здесь будут говорить: зато у нас есть Алексиевич. Вообще-то она у нас была всегда.