В одном из выпусков «Медиафрении» я взял на себя обязательство начинать каждый обзор рассказом о нескольких хороших новостях, случившихся за неделю в нашей стране. Но на первом же обзоре споткнулся о две проблемы. Во-первых, хороших новостей оказалось возмутительно мало. А во-вторых, немедленно выяснилось, что новости не бывают хорошими для всех: от одной и той же новости кому-то хорошо, а кого-то с души воротит. Поэтому я решил первоначальный замысел скорректировать: предварять рассказ обзором тех новостей, которые радуют наше начальство. Ведь если начальство радуется, то оно, во-первых, добреет, а значит, меньше зла может причинить популяции на подведомственной территории.

Поведение «энтеообразных» превращает Русскую православную церковь в цирк с садистскими номерами. Вчера они подкидывали свиную голову к Художественному театру, сегодня буянят в Манеже, а завтра, чего доброго, придут «закрывать» Третьяковку. Перов, Крамской, Репин, Ге, разумеется, оскорбляют религиозные чувства ревнителей. Между тем, чтобы прекратить эксцентричные выходки Дмитрия Цорионова и иже с ним достаточно полпинка правоохранительных органов. Почему же те не выполняют свою работу? Видимо, потому, что РПЦ МП оказалась в крепкой спайке с государством. И сигналы, посылаемые церковными топ-менеджерами, воспринимаются в силовых структурах наравне с «тишайшими просьбами» светских лидеров. 

Сначала они стали жечь еду и давить ее бульдозерами. Потом решили сжечь на таможне утят, которые тоже не соответствовали каким-то бумажкам.

Никто не знает будущего человечества. Значительная его часть находится в состоянии хаоса: в локальных межэтнических войнах погибают миллионы людей. Предполагается, что со временем человечеству будет не хватать ресурсов для выживания. У одних стран их больше, у других — меньше. Что делать при их дефиците — воевать за них? Это один путь, причем очевидно гибельный. А другой путь — объединить усилия в поисках решения спорных территориальных вопросов и создания новых технологий. Сможет ли человечество спастись таким образом, никто не знает. Но надежда есть, и связана она, по моему мнению, с развитием западной цивилизации.

Классики советовали не умножать сущности сверх необходимого, поэтому история с погромом в Манеже не кажется мне чересчур сложной. Выводы легко раскладываются на несколько простых задач, решаемых в двоичной системе. Задача первая: о государстве. Гражданин Ц. выступил организатором массовых хулиганских действий, нанесших материальный и моральный ущерб как отдельным людям, так и обществу в целом. Совершил не в состоянии аффекта, а вполне сознательно, в центре Москвы, с большим общественным резонансом. В содеянном не раскаивается, призывает к продолжению противоправных действий.

Никита Кривошеин: Стоит познакомить, а там, думаю, недалеко и до ЗАГСа, блондинку Александру Шевченко (фюрера группы «Фемен») и Димитрия Цорионова, главного охранителя искусства и культуры.

Правмир: Алексей Лидов: Нужно остановить порочную практику, вредную для русского Православия... Главное слово должен сказать Патриарх.

Михаил Пиотровский: Союз музеев России считает нападение на Московский Манеж очередной атакой маргинальных сил на права культуры.

Так что же произошло с Крымом в феврале-марте 2014 года? Если верить телевизору, то вот что: в Киеве правильного Януковича на деньги Америки свергла неправильная фашистская хунта. Она замыслила угнать Украину вместе со всей нашей Новороссией в чуждую нам Европу и для этого по указке Америки и Европы хотела напасть на Крым и поубивать всех русских. И поэтому мы вмешались, напали первыми. То есть не мы, конечно, а неведомые зелёные человечки, случайно одетые в нашу военную форму и случайно вооружённые нашим оружием. А крымчане подумали, что это мы, и провели референдум по воссоединению с нами. А мы не смогли отказать. Как-то так, да? Нет, уже не совсем так.

Хозяйка небольшого пансиона, возле кирхи и склона с виноградником, в немецком городке на семь улочек, узнав, что мы из России, пустилась вдруг в семейную сагу. Она рассказывала на пристойном английском о том, как ее предки жили в этом доме, и дом был от сих до сих, а там, где сейчас ресторан, держали овец; как община договаривалась о правилах жизни, как еле сводили концы с концами, как медленно поднимались, как пришел Наполеон и все отнял, как потом не было денег, как ее предок залез в долги и договаривался с инвестором, как она работала медсестрой и еще на двух работах, как они с мужем рискнули взять ссуду и открыть пансион, как своими руками строили все это, как дорого стоило образование для детей и как они дают им деньги, конечно, но совсем немного...