Итоги года
20 января 2020 г.
Итоги года. Транзит 18–19

Михаил Златковский

Об уходящем полагается говорить либо хорошо, либо ничего. А потому нам бы ничего не говорить.

Но это нам — в мире много чего напроисходило такого, что его поменяет, видимо, очень круто, просто еще непонятно как. Не само по себе происходило — человеческими усилиями и человеческими же мозгами. Совершенно невероятные прорывы (куда еще они приведут, вопрос, конечно) в генетике и генной инженерии, в астрономии и астрофизике, в археологии, давно переросшей саму себя и ставшей мультинаучной дисциплиной, в технике и технологиях, в экономике и даже в политике. Вот уж где устоявшийся левый порядок казался незыблемым, а праволиберальный дискурс навсегда отошедшим в мир преданий — но даже в политике и экономике мир вдруг обнаружил вернувшуюся (точнее — возвращенную человеческими усилиями и устремлениями) способность меняться! 

Но всё это там, где не о скрепах и не о сакральной державности думали, то есть не у нас. Мы, конечно, к этому тоже руку приложили себе же на голову: без российских солсберецких и керченских экзерсисов, возможно, такого протрезвления бы и не наступило. И, возможно, когда-то-там историки еще отметят наш, российский «неоценимый вклад» в то, что заигравшийся от сытости в толерантность, политкорректность realpolitik, obamacare, wellfare и прочие левые заморочки цивилизованный мир проснулся и вернул себе способность к честертоновскому здравому смыслу, к обновлению и развитию, но это будет (если будет) оценкой из серии «не было бы счастья, да несчастье (в нашем, дорогие товарищи, лице) помогло».

А у нас… Героические контратаки и даже локальные победы и прорывы стремительно редеющих групп и группок, не сложивших оружия и продолжающих сопротивляться безумцев, прикрывающих собой не менее стремительный откат разгромленной и на глазах разваливающейся армии. Героически упорное, питаемое, кажется, уже даже не бизнес-интересом — какие тут, нахрен прибыли, дай Бог, если по нулям! — а просто гордым нежеланием сдаваться сопротивление остатков реального частного бизнеса (и тут уже, если бизнес реально частный и честный, то без контратак и без прорывов). В замершей и умирающей стране, старательно закрывающей глаза на происходящую катастрофу. На то, что на каждый успех несдавшихся приходится по тысяче их же поражений и капитуляций, и на то, что у остальных даже этих 0,1% побед не просматривается. На то, что завтра — уже сегодня, конечно, но пока почти никто этого не понял — так вот, что завтра уже глаза придётся открыть, хотя бы для того, чтобы попытаться выжить. В стране, о которой мы уже вообще ничего не знаем и почти ничего не понимаем, потому что так старательно себя обманывали — в прошедший год особенно старательно, — что никто уже не знает и не понимает, что в нашей богоспасаемой покуда еще стране вообще происходит. Ни мы не знаем, ни те, кого мы привыкли называть «они», не знают. Потому что никакая наука никогда не сможет объяснить того, каким образом может хоть как-то расти экономика страны, в которой депозиты изымаются, закредитованность растёт и объём продаж при этом неуклонно и достаточно быстро падает который год подряд. В которой одновременно падает безработица (если повар нам не врёт), а обитатели считают ее угрозу едва ли не самой грозной напастью. В которой в момент кризиса радостно повышают налоги на всё и вся. В которой для инновационного прорыва — ещё раз по слогам: «инновационный» — значит «связанный с новыми идеями» — повышают пенсионный возраст и разрушают остатки образования, тратя на него порядково меньше, чем, например, в Южной Корее. В которой повышают пенсионный возраст и одновременно на здравоохранение тратят меньше денег, чем бюджет только на НИОКР и только одной фармацевтической компании Phaizer. В которой эта нисходящая спираль всё больше напоминает глубокий штопор, все серьезные экономисты солидарно признают, что никакие продуктивные реформы невозможны при нынешней власти, все серьёзные политики понимают, что власть нереформируема, вменяемая часть оппозиции согласна, что никакие ее усилия никак на власть не воздействуют и ни ускорить ее падение, ни замедлить его не могут, а большая часть населения продолжает одновременно говорить о том, как всё становится хуже и радоваться стабильности.

А из-за этого незнания, непонимания того, что в стране происходит на самом деле, обмана, самообмана и готовности отвечать на любые вопросы исключительно то, что, как представляется отвечающим, от них хотят услышать (даже, толком, не задаваясь вопросом, кто хочет и зачем), из-за всего этого всеми уже кожей ощущаемый общий пиздец неизвестно то ли подкрался незаметно совсем вплотную, то ли все ещё обретается на некотором отдалении, впрочем, явно незначительном. И когда и из-за чего всё рухнет, понятно еще меньше.

Одна беда: вот это «шкурой чувствую» не обманешь и никакими заговорами, упражнениями в статистике или соцопросами не заговоришь, прям, как зубную боль. Это единственно безошибочная примета приближения, типа самосбывающегося пророчества. Притом совсем уже непосредственного.

А все наши коллективные и индивидуальные, казенно-государственные и вполне себе диссидентские обманы, самообманы и прятание головы в песок годны лишь на то, чтобы самозабвенно увиливать от пусть и не веселого, но трезвого взгляда на жизнь (ну, на то, что ей сегодня за отсутствием выбора именуется) и перспективы.

На какие перспективы, если завтра — он самый, северный пушной зверёк? И как и зачем туда заглядывать? 

Ну, во-первых, перефразируя нашего незабвенного златоуста, после него будет, что ничего не будет, а нам с этим жить. А во-вторых, до этого «тогда» нужно будет еще как-то добраться, совершить транзит через полосу катастрофы. И для того, и для другого трезвая голова и некоторая доля простой человеческой решимости действовать — наличие яиц, если по-простому — будет штукой неоценимо спасительной. 

Я уже слышу бубненье премудрых: «Двадцать пятый съезд! Двадцать пятый съезд! Двадцать четыре не съели, и двадцать пятый не съест!» Только вот тогда они были привычно переживаемой двадцать четвертой, двадцать пятой, двадцать шестой рутиной (хотя и она, если не забыли, вдруг закончилась), а по сравнению с тем, что нас уже явно даже не ждёт, а уже прямо-таки встречает — нет-нет, не свобода радостно у входа! — так вот по сравнению с предстоящим нам и 92-й, и 98-й годы покажутся детской игрой в песочнице. Потому что история еще никогда и никому не прощала даже 30 лет, спущенных в унитаз и в оффшоры, а у нас и до этого тридцатилетия предыдущие 70 лет были не так, чтобы особо вдохновляющими. Если не вдохновляться безумной ценой за победы, за которой мы не постояли. 

А если всё-таки открыть глаза и посмотреть правде в лицо, то всё, что нас ждёт в самом непосредственном, хотя и неопределимом точно по отдаленности будущем — это в какой-то момент стремительное расползание всего напрочь прогнившего и протёртого полотна, когда вдруг оказывается, что на кузнице нет пресловутого гвоздя, потому что на домнице не сварили железа, потому что прекратившим работать транспортом не завезли недобытую руду и недобытый уголь, которых не добыли неоткованными кайлами (а старые пришли окончательно в негодность), и «враг вступает в город, пленных не щадя». Только наивно надеяться, что найдется враг, готовый вступить во все наши затерянные на просторах России города и поселки — нет таких у нас, к сожалению, самозабвенных и готовых к самопожертвованию врагов: так ведь вступишь, а потом за нас, болезно-бессмысленных, перед Богом и людьми отвечай! Хорошо бы таких врагов иметь, да нет их. Равно как и никакого интереса, как мы друг друга тут кушаем, никто не обнаруживает — вообще бы про нас забыли, кабы мы шпилями меряться не начали. Так что на «врагов» закордонных надеяться не приходится. 

А потому роль этих врагов немедленно начнут исполнять разного рода цапки, превращая каждый кусок страны в личную обособленную Кущевку, уж какую сумеют отхватить и удержать. И то, что где-то роль этих цапков исполнят местные бароны и элиты, не сильно меняет дело: разной степени людоедскости фашистские режимы правого и левого толка отличаются от цапковской малины примерно так же, как красные зоны отличаются от черных (про то, что будет происходить в нынешней же властью выпестованных и вскормленных «зеленых» зонах — нет-нет, это не про экологию! — даже представлять не хочется). 

И все эти кущевки и баронии разорвут страну, как Тузик грелку. И никому из нас нечего противопоставить этой «сомализации всей страны». Власть-то нынешняя, конечно, до последнего будет пробовать этому сопротивляться — ей есть, что терять, и есть, чего бояться. Попробовать-то попробует, да не видно как преуспеет: она уже и сегодня не очень-то что может, а завтра не сможет ничего. Тем более что это ее неустанными трудами сомализация и произойдёт.

Но и мы — если вообще что-то сможем — то только в Москве, ну и, может, в Питере, где хоть как-то сознательных и вменяемых противников нынешнего режима больше, чем три с половиной калеки. Может и сможем, если даже заикаться забудем о единости и неделимости — не до них, не по силам будет и незачем. Может и сможем, если загодя хоть кто-то договорится действовать в одном направлении, а не созывать представительную конференцию на тему «Куда нам идти». В холодном зале света не будет, так что конференция вряд ли даже соберется. Может и сможем, если честно и загодя признаем, что на первых порах придется заниматься грязной, а может, и небескровной работой, и белые перчатки отложим в сторону — не нам в них красоваться! Может и сможем, если перестанем играться до поры в демократию и самые-честные-в-мире-выборы отложим несколько на потом — ни кого избирать, ни кому избирать на первых порах не будет. И если почти чудом подхватив с асфальта и удержав власть, сможем не потерять любви и не скурвится, не обернуться еще одной реинкарнацией нынешних сволочей...

Пока, если честно, то ни одного из этих и без того-то не особенно вероятных «если» в помине нет. Напротив, мы всё больше разучаемся честно формулировать мысли и их честно высказывать, честно договариваться и честно соблюдать договоренности, даже честно дочитывать тексты друг друга, честно стараться их понять, а не выдергивать слова или фразы, прежде чем честно обсуждать именно их, а не нечто нами самими напридуманное.

Но если — еще раз если! — если мы и этот год спустим коту под хвост, то…

Ну, мне нас самих даже жалко не будет — сами мы и виноваты-с! 

Молодых жалко — мы и так их предали, даже мыслей и пониманий не передав, не то, что страны. Но, кто знает, может они и так пройдут по расплёсканной нами крови как по воде, не замочив ног… а дальше я не знаю — это уже без меня и без нас.


Графика Михаила Златковского/zlatkovsky.ru

 












  • Аркадий Дубнов: ... как сообщил президент, страна получила прекрасный подарок к Новому году, замечательную ракету «Авангард», подобной которой ещё долго ни у кого не будет

  • Meduza: Год 2018-й в фотографиях: акции оппозиции, чемпионат мира, автомобиль в космосе и гениальный Бэнкси

  • Виктор Шендерович: Надежд на 2019 год в общественном смысле очень немного...
РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Хайли лайкли 2020
14 ЯНВАРЯ 2020 // ДМИТРИЙ ОРЕШКИН
В России надо жить долго. И вставать рано. Тогда, бог даст, что-нибудь поймешь в ее устройстве. А может, и не поймешь. Около 7 утра 11 января по новостным лентам прошло сообщение, что иранские военные выступили с заявлением по ТВ. Признали, что украинский самолет все-таки был сбит ими. Непреднамеренно, человеческий фактор. О чем сутки ранее с разной степенью уверенности высказывались первые лица Канады, США и Британии. Хайли лайкли. К сожалению, всякое бывает. Летом 1988 г. американцы тоже сдуру сбили иранский лайнер.
Переход в 2020 год. Режим продолжает разогреваться
10 ЯНВАРЯ 2020 // СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
В голове засела фраза от А. Скобова. Он как-то написал, что российский режим находится в стадии «разогрева», а дело в том, что в космологии, когда они «разогреваются», им не до того, чтобы запустить эволюцию жизни. Теоретически ведь для жизни, для того, чтобы безгласные рыбы выползли на берег и превратились в свободных обезьян с Декларацией прав обезьян, планетарному реактору все-таки надо немножко поостыть. Так и в «политической космологии»: «разогреваясь», режим усугубляет свои базовые черты, на что был изначально нацелен. Сам и привыкает к ним, обучается использовать на корпоративную пользу, воспитывает адаптивное поколение, которое иной жизни не знает.
«Только бы не было войны»
9 ЯНВАРЯ 2020 // НИКОЛАЙ СВАНИДЗЕ
Год принёс две противоположные, хотя и взаимосвязанные тенденции. С одной стороны, если по-ленински, в «низах» заметна активизация, оживление общественной жизни. Молодежи, прежде всего студенческой, явно надоело пассивно наблюдать то, что происходит в стране. То есть они бы, конечно, наблюдали со скучающими лицами, но как-то внезапно поняли, что это их непосредственно касается, что они не зрители, а участники представления. И, соответственно, повели себя как участники. Но не только молодежь с ее возрастной эмоциональностью и пониженным чувством опасности. Негромко и глуховато заворчали и взрослые люди в регионах, раздражённые ростом цен, экологией и тотальным беззаконием.
Накануне счастья
8 ЯНВАРЯ 2020 // ЛЕОНИД ГОЗМАН
В 2020 году произойдет, как известно, масса всего хорошего. Средняя зарплата 2700 долларов, квартиры у каждого по сто метров, полет то ли на Марс, то ли на Луну, точно не помню. Сам Путин обещал! Если чего-то из этого не случится, то только из-за антинародной деятельности авторов и читателей «ЕЖа». А так бы, да, конечно! А что произошло в 2019-м? Если бы Бог (в которого я не верю) посмотрел сверху и подвел итог тому, что произошло на этой маленькой планете за время ее полного оборота вокруг выделенной ей звезды, то он бы, думаю, прежде всего обратил внимание не на Россию, а на Венесуэлу, Боливию и Гонконг. Там, как в 2011 году у нас, люди выступают не столько за какие-то политические идеи, сколько за собственное достоинство. За право быть людьми, а не скотом, которому скармливают любую ложь. Думаю, Ему должно понравиться.
Сыновей примеривают во власть
7 ЯНВАРЯ 2020 // АРКАДИЙ ДУБНОВ
Россия и Таджикистан — лишь эти две страны постсоветского пространства входят в двадцатые годы двадцать первого века в том же формате власти, что сформировался еще в веке двадцатом. Это звучит удивительно, но это так. Эмомали Рахмон и Владимир Путин, практически полные ровесники, родившиеся с разницей в два дня, 5 и 7 октября 1952 года, правят своими государствами с прошлого века, Рахмон с 1992 года, Путин с 1999-го.
Церковь раздора
6 ЯНВАРЯ 2020 // СВЕТЛАНА СОЛОДОВНИК
Прошедший 2019 год оказался для Русской православной церкви (РПЦ) довольно травматичным. Главная травма — автокефалия ПЦУ, конечно. Все силы были брошены на то, чтобы другие поместные церкви эту автокефалию не признали, однако увы… За Вселенским патриархом Варфоломеем, который и даровал украинской церкви томос об автокефалии в самом начале 2019 года, последовала Элладская церковь, затем имя главы ПЦУ Епифания внес в свои диптихи Александрийский патриархат. С Константинополем РПЦ решительно разорвала отношения, однако дальше уже вела себя более сдержанно: под запрет попали только те епископы Элладской и Александрийской церквей, которые поминают Епифания...
Удовлетворительно?
6 ЯНВАРЯ 2020 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Удовлетворяют ли итоги 2019 года россиян? Смотря кого. Если гражданин принадлежит к власть имущим и ему удалось перевести за бугор еще пару миллиардов, украденных из средств, собранных с налогоплательщиков, то почему нет? И даже если деньги вывез честный российский бизнесмен, которому надоело платить дань силовикам, и он решил перенести свой бизнес в Европу, то он тоже может быть доволен. Отток капитала из России в частном секторе в январе-июле 2019 г., согласно оценке ЦБ РФ, вырос более чем в 1,6 раза по сравнению с аналогичным периодом 2018 г. до 28 млрд. долларов. Во второй половине года отток капитала из России продолжился.
Итоги года. Я/МЫ
4 ЯНВАРЯ 2020 // АНТОН ОРЕХЪ
Жанр ежегодного итогового текста похож на жанр итоговой речи за новогодним столом, когда семья или друзья говорят о том, чего достигли, что пережили, преодолели, сделали или не смогли сделать, — и выражают уверенность, что в следующем году что-то обязательно изменится к лучшему, наладится, а все плохое останется навсегда в году уходящем.Не так часто мы потом вспоминаем эти слова. Новые дни, новые заботы. Иллюзии быстро развеиваются, хотя всегда есть и что-то приятное в нашей жизни! Я вот ради интереса пробежался по своим же прежним текстам — и не только своим. Они, с одной стороны, полны фраз типа «как это все достало», как страна и народ подходят к пределу терпения, как власть всё больше шатается из стороны в сторону, как всё ближе перемены и всё явственнее в воздухе запах свободы.
Год рассерженных людей
3 ЯНВАРЯ 2020 // АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН
2019 год стал годом рассерженных людей, выражавших свой гнев разными способами. Людей, не вписавшихся в глобальный мир или ощущающих себя на его глубокой периферии, обладающих невысоким социальным капиталом и не доверяющих политическим элитам и мейнстримным медиа. В Великобритании это были выборы. Рассерженные люди голосовали за «Брэксит» вопреки мнению лондонских интеллектуалов, выступавших за сохранение членства страны в объединенной Европе. Если взглянуть на электоральную карту Англии (без Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии), то она почти вся синяя — в цветах консерваторов, которые перехватили лозунги «брэкситеров».
Зима патриарха. Бесконечная
3 ЯНВАРЯ 2020 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
В канун 2019-го Владимир Путин назвал успешное испытание гиперзвукового планирующего блока «Авангард» наилучшим подарком российскому народу. Традиция, похоже, прижилась. Уже в этом году итоговая коллегия Минобороны, в которой участвовал главный начальник страны, разительно отличалась от предпраздничных встреч Путина с чиновниками, отвечающими за другие сферы — за экономику, за социалку. Выяснилось, что национальные проекты не реализуются, модернизация здравоохранения сделала медицинскую помощь недоступной, а в области образования страна откатилась на сороковые места международных рейтингов. Но подведомственному населению не стоит переживать.